Машина грузно переваливалась на высоких колесах и подпрыгивала на каждой колдобине. Даан уже тысячу раз пожалел, что послушал Георга и поехал на этой развалюхе. Конечно, на его авто по размытой дождями глине далеко не уедешь, но ведь есть и объездная дорога. Потеряли от силы бы пару дней, зато добрались бы в приятной обстановке.
Машина вновь ухнула в очередную яму, и Даан зло покосился на сидящего рядом Георга. Провидец, как обычно, был невозмутим; он пристально всматривался в быстро темнеющую даль, словно ожидая от неё подсказки, что делать дальше. На сером сумеречном небе уже проявился бледный круг луны. Слева, на обочине, мелькнул большой указатель и тут же скрылся позади: страж за рулем прибавил газу.
— Дальше постоялый двор, — Даан едва успел прочитать нацарапанные на выбеленном деревянном щите буквы. — Предлагаю остановиться на ночлег.
Георг, не отрываясь от созерцания дороги, ответил:
— Если ехать всю ночь, к утру мы проедем четверть пути. Не стоит задерживаться… особенно в таких подозрительных местах.
Даан мысленно пожелал спутнику пройтись пешком до самого Лисира. Вслух же сказал:
— От того, что мы несколько часов отдохнем от дороги, ничего не случится. Весело же будет, если твой страж в темноте влетит в какую-нибудь яму.
Георг молча согласился. Даан повеселел.
— Эй, — обратился он к водителю, — увидишь впереди постоялый двор, притормози.
***
«Ржаное поле» и в самом деле стоял на поле; редкие неубранные колоски ржи выдавали причину названия заведения — видимо, ничего лучше придумать просто не смогли. Хозяин чрезвычайно обрадовался, увидев вечерних гостей.
— Нам по комнате, — опередил напарника Даан, — а прислуге, — он выделил голосом последнее слово, — комнату на двоих.
Стражи не выказали ни малейшего чувства при этой фразе, однако Георг покривился: поведение главы показалось ему странным.
Ужин получился сытным, хоть и не слишком вкусным — телячья отбивная, запеченные бобы, слегка скисшее вино и, как полагается, сыр и хлеб. Провидец первым завел разговор.
— Ты не объяснил, Даан, — сказал он, припоминая беседу на предпоследнем совете, — почему так легко отказался от поездки в Феоре.
Тот подцепил на вилку несколько бобов.
— Полагаю, если они все-таки найдут посох, вряд он достанется кому-то, кроме Волдета, — ответил со всей осторожностью. — А уж у него под ногами я путаться не собираюсь. Там, где Волдет, всегда одни неприятности.
— Удивительно, — заметил Георг, — я всегда считал, что ты на его стороне.
— У нас каждый на своей собственной стороне, — вытер Даан ладонью рот, — и ты, дружище, в том числе.
Георг тихо засмеялся.
— Что верно, то верно, — признал он. — Кстати, а почему ты попросил отдельные комнаты? Если бы страж ночевал со мной, мне было бы гораздо спокойнее.
Зеркальщик перехватил спокойный взгляд спутника.
«А он гораздо, гораздо умнее, чем кажется».
— Не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Чем ближе к Приграничью, тем меньше люди любят антаров, и, тем более, стражей. Пусть все думают, что мы обычные состоятельные путники.
— Ну, если так, — протянул Георг. — Тогда, я, пожалуй, отправлюсь спать. Выедем с рассветом.
Даан кивнул.
«Нам это только на руку».
***
Хозяин, из предосторожности заперев входную дверь («разбойники частенько шастают, бывает», — объяснил он), ушел к себе наверх. Подросток, прислуживавший антарам за ужином, тоже отправился на боковую. Гости разошлись по номерам.
Спустя час Даан осторожно выскользнул из своей спальни. Комната провидца находилась ровно напротив; глава на цыпочках подошел и негромко постучал.
— Георг? — тихо позвал он.
Ни звука в ответ. Согласно плану, страж должен был уже выманить второго охранника на улицу. Следовало поторопиться.
Половицы назойливо скрипели под ногами, пока антар спускался по лестнице. Засов поддался нехотя, с въедливым скрежетом. Призрачные клочья тумана медленно опускались вниз. Луна вышла на мгновение из-за черных перистых туч, и тут же скрылась обратно.
Даан ругнулся сквозь зубы. С одной стороны, в такой тьме, если кто их хватится, то найдет не сразу. С другой — теперь невелика надежда на подходящее отражение.
Он двинулся в обход, миновал одну стену. Из-за угла донесся шум борьбы, и Даан ускорил шаг.
Осторожно выглянул.
Стражи кружили напротив друг друга; каждый зорко следил за движениями противника. Круглобокая вынырнула из темноты, и осветила темное пятно на клинке охранника Георга. Правый рукав даановского стража висел располосованными лохмотьями.
Зеркальщик порадовался, что спустился проверить, все ли идет, как надо.
Страж, принадлежавший Георгу, прыгнул и коротким замахом ударил сверху. Даановский нырнул вниз, под руку, роняя врага на землю; враг ответил быстро и просто, вонзая кинжал прямо под печень. Первый увернулся, но было заметно, что силы его на исходе. Его противник дышал тяжело, но, поднявшись с земли, упрямо рванулся вперед.
Глава прижался к стене. Двое так были увлечены дракой, что не заметили его появления.
Низкие окна на первом этаже выходили как раз на эту сторону. В матовом стекле луна высветила две танцующие тени, движущиеся, точно в вязком сне.
Антар дотронулся под плащом до камня. Острые грани кварца слились в гладкую поверхность, и оплавили ладонь льдом.
Он резко выхватил посох и коснулся им плящущего в стекле отражения в тот самый миг, когда страж провидца занес кинжал над поверженным соперником. Рукоять обернулась острием и вонзилась в белое, ничем не защищенное горло охранника Георга.
***
Георг никак не мог уснуть. Он расхаживал по комнате, затем прилег на жесткий матрас. Что-то в поведении Даана смущало его, и глава никак не мог понять, что именно.
Все было логично: и остановиться на ночевку в случайной гостинице, и прикинуться обычными путниками, и разделить комнаты. И все же жесты, слова, движения спутника казались лживыми, неправильными. Провидец вспомнил: обычно Даан никогда не полагался на выверенность поступков, наоборот, всегда действовал, как получится. Это означало, что и ночлег, и остановка были затеяны не просто так.
Но зачем? Чего он хочет добиться?
Снаружи послышалась тихая поступь; кто-то явно крался по коридору. Георг в мгновение ока оказался возле двери и, как мог, беззвучно задвинул засов.
В следующую секунду в деревянное полотно негромко постучали.
— Георг? — тихо позвал голос Даана.
Провидец замер; он боялся пошевелиться, чтобы его не выдал звук колотящегося сердца. Пришедший постоял немного, и затем антар услышал удаляющиеся шаги.
Это только усугубило подозрения Георга. Что нужно было главе в столь поздний час? Проверил, на месте ли напарник? Как знать, если бы засов был бы открыт, не полоснул ли бы «друг» спящему кинжалом по горлу?
Всегда спокойный антар на этот раз занервничал.
Он подошел к окну, распахнул ставни, чтобы хоть немного освежить голову. Если все так, как он думает, Даан очень опасен. В открытой драке Георг против него не выстоит, а уж сколько у зеркальщика возможностей подстроить ловушку в пути…
Снизу донесся легкий шум, кто-то тихо вскрикнул.
Глава перегнулся через подоконник, пытаясь за белесым туманом разглядеть, что там происходит. Сверкнула вспышка, и в воздухе запахло свежей, только что разлившейся кровью со знакомым привкусом горчинки полевой герани.
Только что внизу кто-то убил стража.
***
Все встало на свои места. Пора было уносить ноги, пока длинные руки родича не дотянулись и до него. Проклятье, проклятье, проклятье! Не стоило соглашаться на поездку в Лисир с таким спутником!
Куда же двинуться? Вернуться в Анарео?
Резарт вряд ли сможет дать ему надежную защиту. Но там будут другие стражи. Защитят ли они хозяина от нападения в ночи? Или, несмотря ни на что, продолжить путь в Лисир по другой дороге, стараясь не попадаться неожиданному врагу на глаза? Отпустит ли его Даан просто так, или поручит стражу выслеживать главу?
Времени в обрез — до утра, а там «друг» начнет вершить свой суд, как ему захочется.
Георг посмотрел на лежащий рядом с кроватью завернутый в его плащ посох. Антар очень не любил пользоваться им и делал это только в случае крайней необходимости. Судьба любит играть злые шутки с теми, кто считает, что он правит ею по своему жеоанию. Решишь, что выбрал правильный путь — тут-то тебе и конец.
Впрочем, попытаться стоит.
Ткань соскользнула на пол, обнажая черный шар. Камень выглядел мертвым, однако при прикосновении потеплел, отвечая на призыв.
Магия клана провидцев почти неосязаема, но Георг отлично знал, что сейчас внутри камня мелкие частицы срываются с привычного места, кружатся в невидимом хаосе, бьются друг об друга, чтобы создать совершенно иное, чтобы превратить камень будущего в графитовую смесь. Он коснулся губами нагревшегося навершия, и на светло-коричневом древке вспыхнула белая руновязь. Причудливой вьюгой заплясали вокруг непонятные образы.
…Встал высокими деревянными башнями туманный город Приграничья Лисир, своим подножием заползший на Желтоглазую гору. Миг — и зеркало будущего закрутилось, поворачиваясь к Георгу мрачными, темными пещерами, арками, длинными переходами, сплетающимися в непонятный лабиринт.
Вдруг из ниоткуда появилось лицо лисирийки, той самой, что поведала совету о ночной гибели антаров. Её зрачки распахнулись черными колодцами, а кровавая радужка заполыхала багровым огнем.
Снова поворот, и видере очутился в длинном зале.
Вокруг зеркала, зеркала, тысячи зеркал. Сотни его собственных отражений, кривых, ломающихся, мертвых и живых.
Георг закрывает глаза, и стекла взрываются, превращаясь в страшный дождь; каждый осколок остер, как клинок стража, вонзается в тело антара, нанося глубокую рану. Один, самый узкий, входит точно между ребрами, и протыкает сердечную сумку.
Два коротких биения сердца, и Георг с трудом отрывается от горячего, почти пылающего черного шара.
***
Даан медленно провел пальцем по запыленной поверхности. Левый глаз противно, монотонно подергивался.
Чтоб он сдох, этот ублюдок.
Пропажа автомобиля весьма неприятно удивила главу — гораздо сильнее, чем сбежавший Георг. Пришлось отыскивать невнятную замену в виде двух крестьянских лошадок, которые с трудом к вечеру донесли их со стражем до следующего на пути постоялого двора.
Очередной рассвет пришел серо, невзрачно, липким полумраком, путая и без того разбросанные мысли антара. Вчера его первым порывом было послать в погоню стража. Сегодня разум поунялся — отправлять всадника вдогонку машине по меньшей мере глупо. Остается надеяться, что Георг не сменит цель и отправится в Приграничье. Хотя с какой стати ему это делать?
С другой стороны — куда главе еще податься, как не в Лисир? В Анарео сейчас временно властвует Резарт, совета нет на месте. Георг не дурак, и знает, что временный презис не станет его защищать от рук Даана.
Резарт никогда ни во что не вмешивается.
Он постучал пальцами по столу.
Все-таки провидец сволочь. Все запасы крови увез с собой, придется довольствоваться тем, что встретится по пути.
Скорее бы вернулся страж. Глава отправил его ни свет ни заря искать по окрестным дворам нормальных лошадей. Те две развалюхи, на которых они приехали из «Ржаного поля», еле переставляли копыта. Эдак они и через месяц не доберутся до гор. Даан выругался вслух, подумав, что придется ехать именно на этих старых клячах, если страж не найдет ничего подходящего.
Он больше не мог сидеть без дела. Его раздражало все — от слишком медленно тянущегося времени до чересчур кислого вина, поданного хозяина. Он подхватил посох и отправился вниз — в конюшню, проверить лошадей. Подозрение, что поездка затянется, крепло с каждой минутой.
В конюшне было прохладно, отдохнувшие за ночь животные жевали сено; Даан подошел, потрепал обоих по холке. За спиной раздался скрип — это пришел конюх. Широкоплечий, кряжистый, с лопатой, казавшейся игрушечной в его медвежьих лапищах. Подбросил сенца лошади. Зеркальщик пристально наблюдал за ним. Такому не конюхом, а кузнецом работать надо бы. И на кой ему лопата? Вилами поудобнее орудовать.
— Вторую-то покорми, — не удержался от замечания.
Мужик неуклюже повернулся. Даан отодвинулся — показалось, что тот сейчас свернет один из вкопанных в землю столбиков. Конюх несколько мгновений буравил антара взглядом.
— Я смотрю, вы из столицы будете? — покосился он на посох.
Глава опешил от такой наглости.
— Пошевеливайся давай, дубина, — прикрикнул он. — Не твоего ума дело вопросы здесь задавать!
Мужик размахнулся, и лопата просвистела возле уха главы, в нескольких сантиметрах — да и то потому, что жертва успела отскочить.
Даан был поражен. Неужели люди осмелели до того, что могут напасть на антара с посохом? Или же этот человек просто деревенский дурень? Но нет — он ведь ясно спросил, не из столицы ли гость.
В конюшне, лишенной стекла и зеркал, даже с посохом, против этого бревна когитациор был обречен на верную смерть. Конюх — антар уже засомневался, а конюхом ли он был? — вновь замахнулся лопатой.
Но Даан не был бы Дааном, если бы не имел козырь в рукаве. Небольшое крохотное зеркало прыгнуло ему в ладонь. Конечно, он не видел отражения, но вполне мог себе его представить — часы ежедневных упражнений прошли недаром.
Навершие посоха качнулось и коснулось гладкой поверхности. Кристалл заледенел и покрылся серебряными испарениями, запульсировал, словно живое снежное сердце. По зеркалу прошла волнистая рябь. Мужик вздрогнул, пошатнулся и рухнул на землю, корчась в судорогах.
Даан неспешно подошел — торопиться теперь было некуда. Наклонился, перевернул огромное тело набок. С силой несколько раз ударил туда, где шея соединялась с головой. Конюх затих.
Одна из лошадей тихонько заржала. Вторая стояла, встревожено переминаясь с ноги на ногу. Даан успокаивающе кивнул им, переступил через мертвеца. Пусть хозяин сам возится с телом. Надо еще содрать с него пару сангов, чтобы следил за спокойствием постояльцев.
Наглость напавшего немного смутила антара. Давненько ничего такого не было, однако ж ничего странного, что подобные вещи могли случиться далеко от столицы. Приграничье последние годы особенно неспокойно, достаточно легкого камешка, чтобы взбаламутить это гнилое болото.
Насвистывая, Даан взялся за скрипучую калитку. Как только придет страж, надо будет немедля убраться отсюда. Не нравится что-то ему это место. Зеркальце выскользнуло и тихонько звякнуло, покатившись с деревянного порожка на застеленный соломой пол. Антар вышел и захлопнул за собой дверь.
***
Страж Даана стоял на пригорке, окруженный сотней мрачных взглядов. Остро наточенные косы, короткие мотыги. Видно, не чаю пришли предложить.
Как он так умудрился вляпаться, одной Грани известно. Зашел в десяток дворов, и, пока двигался к следующему, за спиной выросла целая армия. Странный запах страха, преследовавший с утра, его не смутил — страж привык, что серо-зеленый плащ везде вызывает неприязнь и недовольство. Но теперь этот запах усилился в разы и обернулся в жгучую ненависть. Лица загонщиков были слишком решительны для того, чтобы надеяться, что люди отступят от задуманного.
Да — теперь он по другую сторону загона.
Многорукое стадо зашевелилось, придвинулось еще на шаг. Лица, искаженные злобой, прыгали перед глазами. Он нащупал в кармане две бусины, вздохнул, чувствуя, как холодный воздух вливается в легкие.
Исход был предопределен.
Что же — стражей учат не только убивать, но и умирать. По возможности молча, так, чтобы сама смерть вливала в убийц ужас от того, что мертвец может в любую секунду подняться и заново пойти в бой.
Он крепко сжал графитовый шарик в ладони. Жирное крошево размазалось серым следом по пальцам.
И мир стал черно-белым.
Страж прыгнул вперед, прямо на выставленное оружие врагов. Легко прошелся по крепко сжатым в человеческих руках вилам и мотыгам.
Они его не видели — не успевали, только чувствовали бесформенную тень, в испуге отшатываясь назад. Первому страж с усилием полоснул глотку, второму всадил клинок в горло, проворачивая поглубже. Третий завалился на дрожащего соседа с жуткой улыбкой на шее.
Тень соскочила на землю, и еще двое подкосили ряды, падая от точных ударов в сердце.
Оставалось еще несколько мгновений, и он вернулся на пригорок, медленно приобретая прежние ясные очертания.
Толпа всколыхнулась; те, кто был впереди, в панике хотели отступить. Но задние не видели, что произошло, и с криками напирали, подталкивая, все сильнее сужая тугое кольцо. То, что едва ли можно было назвать оружием, вновь было поднято вверх.
Откладывать было некуда. Да и незачем.
И он раздавил второй шарик.
На этот раз жатва вышла обильнее — удалось прикончить семерых. А потом толпа, словно догадываясь, что ему больше нечего тратить, рванулась вперед, нацелившись на чуждую им, хоть и человеческую, плоть.
Страж успел уложить еще троих, прежде чем его смяли, с криками втаптывая в землю, вонзая вилы в мягкое, податливое тело.
***
Холодный утренний туман не смог скрыть людей, окруживших сарай. Даан привычным движением сунул ладонь к крохотному зеркалу.
Выронил. Выронил где-то в загоне.
Он, пятясь, шагнул назад, нащупывая дверь сзади. Два десятка человек, с опаской поглядывая на его посох, осторожно двинулись на него.
— Стойте! — антар и сам бы не узнал свой голос: до того хриплым он был. — Стойте, иначе вы все умрете!
И выбросил высоко над головой трость. Навершие, даже без зеркала, слегка замерцало. Некоторые замерли на месте, перешептываясь и испуганно обмениваясь взглядами.
— Он один! — выкрикнули в задних рядах. — С ним не стража! Чего же вы боитесь, люди?
— У него посох, — мрачно отозвался кто-то. — Умник, тоже мне, выискался. Помереть хочешь первым, так чего сзади-то жмешься?
Люди заколебались, еще несколько человек отодвинулось подальше.
— Чего же он им тогда не пользуется? — зло возразили сбоку.
— А и впрямь, — несмело поддакнули. — Стоит чего-то.
— Вперед! — заорал самый первый. — Сколько можно терпеть! Взять гаденыша!
Даан тяжело опустил посох. Это словно послужило сигналом: враги, как один, ринулись в наступление.
***
Опутанный с ног до головы, с крепко завязанными руками, глава сидел, привалясь к холодному камню, и мрачно смотрел, как жители деревни, в которой он имел глупость остановиться, наспех сколачивают виселицу.
Даан никак не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что он плывет в каком-то нереальном, страшном сне: никто, ни при каких условиях не мог бы подумать, что одного из совета схватят в захудалой деревушке, чтобы повесить на глазах у местных. Запуганные и зашуганные люди предпочитали обходить антаров с посохами и со стражей поодаль.
Беспечность обошлась дорогой ценой.
Зеркальщик вяло разглядывал рябого плотника, вколачивающего гвозди в сырое дерево. Что этому человеку в антарской смерти? Неужели мужик и впрямь думает, что, повесив его, Даана, он сразу поправит свои дела? Разбогатеет, удачно женится или продаст сделанный криво товар?
Надеяться было не на что. Даже дураку ясно, что страж уже не придет.
Он прикрыл глаза, вспоминая несбывшиеся планы. Оставалось несколько шагов до победы, и эта глупая шутка судьбы за жалкий час отобрала у него всё.
Несколько человек окружили его.
— Вставай давай, разлегся, — проворчал один, в прохудившейся длинной рубахе. Другой несмело пнул главу дырявым башмаком в бок.
Даан даже внимания не обратил — он думал о своём.
Где, как он просчитался? Чего не заметил?
Крепкая пеньковая веревка легла жесткой петлей на шею. Внезапно вспомнилась Крина; огромные глаза девушки, полыхающие кровавым огнем в ту ночь в лесу. Она ему всегда нравилась по-своему. Даже жаль, что Тиур опередил его…
Резкий толчок в спину оборвал мысли антара.
***
Спутанные вести из столицы всколыхнули всю Патакву. Новость об увеличении налога обрастала все новыми и новыми подробностями — людская молва не скупилась. Во многих отдаленных деревнях мужики начали крепче точить лопаты. В смутных умах зародилась мысль о бунте.