Осенний холод, впущенный через распахнутое окно, морозил комнату, но Лита не обращала на это никакого внимания — лишь куталась потеплее в старую шерстяную шаль.
Она так и не сомкнула глаз с тех самых пор, как прочитала последнюю запись Анастасии. Ровные, аккуратные строчки невольно разбудили в ней воспоминания двадцатилетней давности.
Вместо тёмной улицы Лита видела рваное, тяжёлое покрывало огня; вместо шелеста ночного ветра слышала треск горящих перекрытий. Пламя металось, выбрасывая в чёрное небо столп искр; кто-то, крепко обхватив сзади, держал кричащую женщину. Затем погребальный костёр обвалился и затих. Она, словно наяву, стояла на пепелище собственного дома.
Очнулась женщина только тогда, когда по ставням забарабанил дождь. Ветер усилился, и теперь швырял холодные капли ей прямо в лицо.
Лита прикрыла окно и оставшуюся ночь просидела за столом.
***
В постель она легла, когда блеклое утро серым полумраком заглянуло в окно.
Долго поспать, впрочем, не удалось: разбудил Литу страшный грохот. Спросонья медсестра, набросив лишь плащ, выскочила наружу.
В коридоре две её соседки двигали к общему выходу шкаф. Остальные тащили из своих комнат стулья.
— Что случилось? — Лита растерянно взирала на них, запахнув плащ посильнее от холода.
Её услышали не сразу. Конопатая девушка, студентка, повернулась и махнула рукой:
— Помогай давай, потом объясним!
Когда куча мебели надёжно перегородила вход, девушки собрались в одной из комнат, окна которой смотрели на ту же сторону, что и дверь.
— Смотри, только не подходи к окну близко, — рыжая поманила Литу к себе. — Вот сюда встань, и гляди из-за шторки.
Медсестра уместилась в указанный угол и осторожно выглянула наружу.
Внизу стояло два десятка людей. Большинство из них было занято важным делом, что-то сооружая на скорую руку; остальные негромко переговаривались, иногда показывая на зарешеченные окна. В небольшие ворота, продолжавшиеся в обе стороны невысоким заборчиком, входили и выходили люди.
Приглядевшись, Лита сообразила, что мужчины в центре двора работают над тараном. Сердце внезапно глухо стукнуло и ухнуло куда-то внутрь.
— Что… что это? Зачем?
Конопатая мрачно посмотрела на неё.
— Зачем? А все очень просто. Вон те добрые люди настроены увидеть нас в гробу. Так и сказали: мол, выцедим всю кровь до последней капли, а что останется, подбросим вашим хозяевам. Ну то есть антарам.
Лита слушала с ужасом. Девушка продолжала:
— А кто сильно понравится, они перед этим… ну того… понимаешь? Вот так-то. Это нам ещё повезло, что закрыли вечером дверь на засов. Да долго ли он выдержит.
— А как же рикуты? Презис ведь нас не бросит, Ани, — голубоглазая студентка вопросительно всхлипнула. — Ведь мы им нужны!
Рыжая хмыкнула:
— Они должны были появиться ещё полчаса назад, чтобы нас проводить. Что-то я никого здесь не вижу.
Третья, с аккуратно завитыми локонами, зло сказала:
— Перестань. И без того все на взводе. Зачем ты пугаешь ее? Мало ли почему запаздывают рикуты?
Анна повернулась, едва ли не плюнула:
— Не говори глупостей. Ты прекрасно все понимаешь. Нас бросили тут подыхать. К тому же пара однополосников ничего не сделают — полагаю, у них сейчас не меньше проблем, чем у нас.
Лита переводила взгляд с одной на другую. Взвихренные пряди волос, испуганные глаза. Встревоженное лицо, губы, плотно сжатые в тонкую хмурую линию у другой. Упрямая, напряженная Анна. И четвёртая — самая молодая, видимо, только приехавшая учиться. Небо, они же совсем ещё девочки. Примерно столько же сейчас было бы её Шарлотте. И той малышке… ребенку, спасенному Анастасией. Что будет, если эти… доберутся до них?
Лита даже не стала обманывать себя надеждой на появление рикутов. Носящие черно-белую униформу весьма строго следили за временем, и если они до сих пор не появились, значит, и не появятся.
За окном раздался одинокий, плаксивый крик — словно стон падающей птицы. Все, словно по команде, прильнули к окну — сбоку, осторожно, чтобы не шевельнуть лишний раз плотно прикрытых штор.
Там, внизу, в воротах, жилистый мужчина тащил за руку упиравшегося мальчишку. Мальчишка плакал, пинался ногами, выдирал маленькую ладошку. На вид ему было лет восемь, не больше.
— Отпустиииииииите! Отпустите меня! Ааааааа!
Рабочий вытер со лба пот и зло толкнул мальчишку в немедленно образовавшийся круг.
— Это кто еще такой? — заинтересованно спросил кто-то.
— Антарский приплод! — угрюмо ответил пришедший. — Папашу его в соседнем переулке прикопали… а этот, видишь, вырывается!
— Приплод, говоришь? Прибить отродье!
Несколько голосов выразили свое полное согласие, и один даже вызывался сбегать отыскать подходящую веревку.
Лита, дрожа, отошла от приоткрытого окна. Студентки молча переглянулись и каждая — каждая опустила глаза.
— Его же убьют, — растерянно сказала голубоглазая. — Девочки, вы же слышали!
— И что? — огрызнулась рыжая. — Ты можешь как-то помочь? Вперед, героиня! Я посмотрю, как…
— Замолчи, — ровно сказала та, что успела невесть каким образом с утра привести прическу в порядок. — Замолчи, Анна.
И Анна, собравшаяся спорить, замолчала.
Лита нервно сцепляла и расцепляла пальцы.
— Это не дело, — наконец сказала она. — Мы должны помочь. Мы ведь медсестры. Мы должны помогать.
— Еще одна, — фыркнула было Ани, но, остановленная взглядом, утихомирилась.
— У тебя есть мысли на этот счет? — Студентка смотрела прямо в глаза Лите. — Ты понимаешь, что хочешь сделать? Нас здесь пятеро. Он там один. Если ты хочешь помочь — придется открывать дверь. И тогда вместо одной смерти будет шесть. Ты говоришь о долге — что ж, выбирай. Это весьма простая арифметика.
— К тому же он антар, — встряла вездесущая Анна. — Вспомни, из-за кого мы оказались запертыми тут.
На этот раз её никто не оборвал — все подавленно молчали. Должен же быть способ? Должен быть…
Лита прильнула к щелке.
Рабочий, кричавший про веревку, еще не вернулся. Мальчишка, бледный, как полотно, больше не плакал. Он понял, что его ждет, и только угрюмо смотрел на своих мучителей.
— Ишь, как глядит, волчонок, — процедил стоявший неподалёку мужик. Другой вторил ему:
— Небось, с рождения, вместо мамкиной титьки кровь нашу сосёт! Кровопийца он и есть кровопийца!..
И тут Литу осенило.
В её комнате окно было закрыто не цельной решёткой, а маленьким амбарным замочком, стягивавшим между собой две грубоузорчатые половинки из крашеного чёрным металла. Если отыскать ключ, то тогда не придётся открывать входную дверь, чтобы впустить ребёнка — можно будет забраться через окно.
И она поторопилась к себе.
— Эй! Куда ты? — донеслось вслед.
Соседки так и не поняли, что она не студентка, а уже медсестра, и продолжали ей «тыкать», несмотря на чины и должности. Кудрявая догнала её, и Лита нехотя рассказала о своих мыслях.
— Ну, а как ты его собралась вытаскивать оттуда? — поинтересовалась та. — Ты видела, сколько там человек вокруг собралось? Да они тебе голову раньше десять раз открутят!..
Лита хотела возразить: мол, придумаю что-нибудь на ходу, но не смогла. Самой очень уж не верилось в это «что-нибудь». Кудрявая неожиданно сказала:
— Ладно. Но если за вами кто-то пойдёт и вы не успеете улизнуть — можешь даже не возвращаться. Закрою решетку на замок, поняла? Вас двое — а нас четверо. Простая арифметика!
Лита обрадованно кивнула внезапной поддержке.
***
Утро в Анарео сразу не задалось.
Большинство жителей и не думало, как обычно, отправляться на работу. Мужчины прихватили бутылки с горючей смесью, изготовленные загодя, топоры, широкие тесаки, лопаты — всё, что могло послужить оружием. Женщины несли самодельные факелы — деревяшки, обмотанные домашним тряпьем, смоченные в спирте и в любой жидкости, которая только могла гореть.
Прежде чем солнечный луч попытался пробиться сквозь угрюмые свинцовые тучи, нависшие над городом, эта разношерстная армия подошла к стенам антарской резиденции.
***
Резарта подняли с постели ни свет ни заря. Слушая нехорошие новости, он между делом клял последними словами тот день, когда ему в голову взбрело занять место презиса.
…Стоя на ступенях лестницы, ведущей к центральному зданию локуса, он словно слышал свой надтреснутый голос со стороны.
— Это война. В наших же интересах сохранить самое ценное…
Антары внимали молча, прощаясь со своими детьми. Женщины, державшие на руках совсем маленьких, заходили внутрь вместе с ними. Они были готовы к этому едва ли не с рождения.
Резарт ещё раз оглядел собравшихся. Да, их меньше в разы; но у его народа осталось ещё немного магии — пусть и не у всех она боевая. Стражи отразят первую волну нападающих; тем, кто все же просочится внутрь, придётся нелегко. Большая часть антарских особняков хорошо укреплены и имеют довольно прочные двери. С нахрапа их так просто не возьмёшь; людям придётся попотеть. Да и каменный забор, ограждавший локус, тоже не стоит сбрасывать со счетов.
***
Прыжок вышел неудачным: Лита едва не пропорола ногу острым щебнем. Хромая, она оглянулась: в окне торчала кудрявая голова. Девушка махнула рукой: мол, поторопись.
Лита дошла до угла и выглянула.
От ворот шёл весьма довольный собой рабочий, помахивавший крепкой, длинной веревкой. Остальные, на время бросившие таран и сгрудившиеся вокруг мальчишки, одобрительно загудели, заметив товарища.
Медсестра видела, как по бледным щекам потекли слёзы. Ребёнок дернулся, потом замер, не отрывая взгляда от шедшей к нему смерти.
Она лихорадочно обернулась в поисках того, чем можно было бы отвлечь такую толпу. И в этот момент наверху распахнулось окно.
— Эй, вы! — крикнул сверху самоуверенный женский голос. — Стадо бездельников! Трусы, вот кто вы, трусы, способные убивать только женщин и детей!
Мужчины разом оторвались от мальчишки. Лита мысленно пообещала себе по возвращении расцеловать соседку. Только бы парнишка посмотрел в её сторону!
Она подхватила маленький камешек и легонько бросила вперёд, к маленьким босым ногам. Ребёнок снова вздрогнул и обернулся. Ну, вот же я! Посмотри сюда!
Сестра взяла ещё один камешек и примерилась. Девушка сверху нагло и презрительно расхохоталась.
— Да вы самые настоящие бабы! Посмотрите только на них — разве это мужчины? От мужчин на них только штаны, да и те широковаты будут!
— А ну, заткнись там! — рявкнул рабочий. — Я тебе первой покажу, какой я мужик, поняла? Ещё сама второй раз попросишь!
Мальчик поймал глазами слегка высунувшуюся Литу.
Ещё немного.
Студентки наверху старались вовсю. К первому голосу присоединился звонкий язвительный смех Анны, доказывавшей товарке «достоинства» столпившихся внизу. Мужчины тоже вошли в раж.
Мальчишка сделал шажок, один, другой. На него уже никто не смотрел; все пялились на окна, показывая руками неприличные жесты и выкрикивая угрозы. Ребёнок подхватил брошенную веревку, которая через пару мгновений должна была болтаться на шее, и через пару секунд оказался рядом с Литой.
— Скорее! — поторопила она его.
Пропажу первым заметил владелец веревки.
— Эй, парни!!! — завопил он. — Выродок-то удрал! Да нас обдурили!
Он поднял здоровенный булыжник и швырнул в окно. Камень звякнул об решетку и отлетел, не причинив никому вреда. Лита, подсадив первым мальчика, тем временем пыталась забраться сама. Кудрявая с тревогой поглядывала вокруг, сквозь зубы торопя её.
Рабочие тем временем догадались разделиться: несколько отправились за ворота, ещё двое — вокруг дома. Они-то и заметили карабкавшуюся Литу.
— Вот она! — завопил один.
Кусок черепицы, не вовремя отколовшийся от крыши, соскользнул вниз, и с размаху прошелся по руке медсестры, глубоко располосовав кожу и плоть. Лита вскрикнула и едва удержалась второй, здоровой рукой.
— Давай стряхнем её оттуда?
Женщина сжала зубы, услышав эти слова.
Неясный гул разнесся в воздухе.
— Это ещё что за шутки? — напрягся рабочий.
Звук, вначале казавшийся отдаленным, все нарастал и нарастал. От громкого рева мужчины зажали уши.
— Может, это… эти колдуют? — неуверенно предположил один. — Ну антары…
Земля вздрогнула и встала на дыбы. Даже со своего места Лита услышала, как падают с полок книги в её комнате и звенит посуда в шкафчике.
Широкая трещина зазмеилась прямо под ногами преследователей в раскрошенном остром щебне. Они, не сговариваясь, бросились бежать, забыв о мальчишке и висящей на одной руке Лите.
***
Резарт хотел отдать распоряжения насчёт стражей, но, заметив странно бледное лицо своего помощника, осекся.
— Что ещё? — хмуро спросил он, предчувствуя недоброе. Антары уже распрощались с детьми и теперь ожидали приказов презиса.
Помощник посерел — ему ещё не доводилось выступать в роли гонца с плохими вестями.
— Стражи… — Он замялся, не зная, в какие слова облечь тот ужас, который он собирался произнести вслух. — Их нет.
— Что значит — их нет? — прошипел Резарт, ощущая мерзкую волну страха, поднимавшуюся откуда-то изнутри. — Куда они могли подеваться?
Антар тупо смотрел в землю, боясь даже приподнять голову.
— Я тебя спрашиваю, — Резарту хотелось ткнуть его в плечо. — Что ты молчишь?
— Нет ни одного стража в локусе, — помощник почти шептал, и презису пришлось сделать усилие, чтобы расслышать слова. — Никто не знает, где они. С утра ни одного стража не видели.
— Никто? И многим ты уже успел растрепать?
— Я… я никому ничего… — антар с удовольствием оказался бы сейчас хоть за забором, в толпе людей, только чтобы не слышать уничтожающего голоса.
— Пшел отсюда, — Резарт пожевал губы. С трудом верилось, что все его надежды рушатся прямо на глазах. Он хотел начать с переговоров с бунтующими жителями — но выйти к ним, даже на стены, без стражей, означало верную смерть. Как только люди поймут, что антары остались без своей главной защиты, смерть их будет быстрой. Если быстрой…
Нужно придумать что-то прямо сейчас.
И Резарт придумал.
Он отправил большую часть антаров в несколько самых крепких особняков, подальше от ворот, перед которыми столпились люди. Остальным, вызвавшимся добровольно, приказал обойти как можно больше домов, и запереть их изнутри. Тем, кто сможет — выбраться из окон, другим — спрятаться в подвале.
Это был крошечный, но шанс. Дома антаров хорошо укреплены, и одними топорами и лопатами их не возьмёшь. За день люди не смогут добраться до места, где будет спрятана основная масса его рода, и на ночь стеречь локус наверняка останется немного желающих. А с наступлением темноты удача перейдёт на их сторону. Может быть, им удастся покинуть Анарео.
В суматохе Резарт не заметил, что среди антаров не было ни одного из клана целителей.
***
Кудрявая помогла Лите залезть в окно очень вовремя: с крыши откололось ещё несколько кусков черепицы. Растрепанные, испуганные, они столпились в маленькой комнате медсестры.
— Почему так сильно трясёт дом? — голубоглазая озвучила мучивший всех вопрос. — Что там, на улице, творится?
Лита пожала плечами.
— Не знаю, видела только, что эти убежали. — Она поискала глазами мальчишку. — А где ребёнок?
Парнишка сам вылез из-за девичьих спин.
— Это землетрясение, — серьёзно сказал он и шмыгнул.
— Земле… что? — изумилась Анна.
— Землетрясение, — повторил мальчик. — Мне дед рассказывал. На нашей родине, на острове, такая штука часто бывала — земля гудела и дрожала. Он, правда, родился уже после того, как наша семья оказалась здесь, но ему говорил об этом отец…
— Ваша родина на острове? — Анна хлопала глазами.
— Тихо, — вмешалась кудрявая. — Мальчик, а оно, это землетрясение, насколько опасно? Дом наш не развалится?
Маленький антар старательно подумал.
— Вроде как от него камнепады бывают. Ну, в горах, — наконец сообщил он. — А дом — не знаю. В наших домах подвалы есть, может, в них надо прятаться?..
В этот момент комнатенка так затряслась, что сверху послышался угрожающий треск перекрытий.
— Тут тоже есть подвал, — сказала Анна, испуганно посмотрев на потолок. — У меня в комнате…
— Быстро все туда, — скомандовала кудрявая, и с ней никто не стал спорить. Дом вновь зашатался.
— Нас не завалит? — шепотом спросила Лита у девушки, в одно мгновение ставшей главной в их небольшом отряде.
— Положим рядом шкаф на бок, — решила та. — Главное, чтобы крышку ничем не придавило.
***
Пока антары запирали пустующие дома, первый бунтовщик, подсаженный нетерпеливыми товарищами, уже спускался по верёвке с обратной стороны стены.
— Да тут никого нет! — крикнул он ожидавшим.
— Открывай скорее ворота! — рыкнул в ответ черноголовый бородач, и для убедительности с размаху пнул стену.
Ворота распахнулись настежь; удивленный «первооткрыватель» выглядывал из них.
— И ворота не закрыты… — пробормотал он. — Как-то странно это все.
— Может, подождем? — загалдели те, что стояли поблизости. — А вдруг там ловушка какая?
— Чего ждать-то! — бородач поднял кулак над головой и потряс им. — Хватит уже, столько лет ждали!
— Верно говорит!
— Дело толкует! — вразнобой ответили в толпе.
И, словно в насмешку над сказанным, раздался длинный, протяжный гул.
***
Люди испуганно отпрянули от ворот единой, живой волной. Те, что были спереди, работали локтями, теперь стремясь назад; в середине то и дело охали, пытаясь вырваться из удушливых объятий сотоварищей.
Земля дрогнула. Со стен посыпался щебень.
— Колдуют… Точно тебе говорят, колдуют кровопийцы… — раздались отдельные фразы.
Земля вздрогнула ещё раз, и сотни мелких трещин побежали по выветренному глинозему, множась и соединяясь в пока еще небольшие разломы. Кто-то охнул, послышался женский визг. Бородач попытался призвать всех к порядку; самые решительно настроенные толпились возле ворот, но стоявшие сзади потихоньку начали расходиться.
— Нечего их бояться! Они ведь сами здесь живут! Айда за мной! — послышался крик от ворот.
Огромный кусок земной тверди приподнялся тяжелой глыбой, открывая глубокий провал. И толпа раскололась на две половины: часть с воплями хлынула в открывшиеся ворота, остальные бросились вон, спасаясь от вставшей на дыбы стихии.
Первых было меньшинство, и очень скоро они расползлись по притихшей, словно вымершей резиденции. Маленькие отряды перебегали от дома к дому, но тщетно: везде их встречала либо пустующая тишина, либо накрепко запертые двери. Озлобленные, недовольные люди то и дело косились на своих предводителей. Им обещали справедливость, обещали смерть тех, кого они ненавидели долгие годы. Многие ожидали возможности помародерствовать: во искупление прежней тяжелой жизни.
И, натыкаясь повсюду на безмолвный холодный камень, железные решетки, они начали бояться того, что их вылазка окончится неудачно — и значит, большинству придется ответить за бунт.
***
Милун не смог выбраться через окно, но сидеть в подвале ему не хотелось. Даже страх перед тем, что творится на улице, не был в состоянии заставить молодого антара оторваться от щели между занавесками на первом этаже.
Он первым почувствовал земную дрожь и услышал далекий гул, однако и это не спугнуло соли, с малолетства привыкшего иметь дело с камнем. К тому же антарский особняк и не такое способен был выдержать. Длинный фонарный столб не отличался подобной стойкостью: при первой же тряске он выгнулся, словно собирался вылезти из земли наружу, но в последний момент его кто-то крепко ухватил за ногу.
Угрюмые горожане бродили по опустевшим улицам, изредка выкрикивая бессмысленные угрозы. Милун видел со своего места, как они пытались выломать дверь в доме на противоположной стороне — тщетно. Для этого нужен либо таран и крепкие руки, либо определенного рода храбрость. Ни того, ни другого у атаковавших явно не доставало.
Подземные толчки становились все реже. Бунтовщики, ничего не добившись, постепенно расходились. От одного небольшого людского отряда отбилась женщина — её внимание привлекло что-то блестящее, сверкнувшее у корней одинокого стоявшего дерева. Это был невесть как попавшая сюда золотая монета, скорее всего, оброненная кем-то из антаров.
Не отрывая жадного взгляда от золотого блеска, женщина медленно приближалась. Уже оставалось несколько метров, уже она воровато оглянулась — не покусится ли кто еще на ее добычу?, уже была протянута скрюченная рука, как вдруг земля лихорадочно зашлась в последнем приступе.
Эта волна была последняя, и должна была быть самой слабой — чуть видимым отголоском — но и этого хватило, чтобы многолетний, подгнивший ствол вздрогнул и, качнувшись напоследок, рухнул всей своей тяжестью на растрескавшуюся почву.
Та, что так рвалась за монетой ценой в свою жизнь, не успела отскочить и теперь корчилась в смертельной судороге, вопя, прося о помощи. Дерево придавило всю нижнюю часть тела — но, несмотря на то, что руки были свободны, помочь она себе ничем не могла.
Милун замер у окна.
С одной стороны, там, в двух шагах от него, был враг. С другой — такой смерти и злейшему врагу не пожелаешь… Чем он сможет помочь? Что, если он отопрет дверь на свою погибель?.. что, если крики привлекут кого-нибудь еще, кроме него?..
Антар решился. В конце концов, не так уж и далеко. Если провернуть все достаточно быстро, можно даже успеть втащить умирающую в дом.
Дверь распахнулась осторожно. На улице никого не было. Спустя мгновение Милун, кряхтя, уже оттаскивал тяжелый ствол от скорчившейся на земле. Дерево выскальзывало, никак не хотело поддаваться.
Он присел на корточки передохнуть. Взглянул на искаженное болью лицо и уловил непонятное, странное выражение. Нагнулся: что-то хочет сказать перед смертью?..
И отпрянул от резкой боли, пронзившей грудь. Смертельный холод вошел ледяным лучом в юное тело, останавливая горячее антарское сердце.
Умирающая довольно оскалилась, но оскал тут же сменился гримасой боли. Женщина вздохнула в последний раз, и припрятанный кухонный нож выпал у нее из руки.
Она умерла с чувством выполненного долга, забрав с собой на тот свет хотя бы одного кровопийцу.